Тарковский

Тарковский 1

  Служи таланту своему.

Она больше не спешила домой . В нашу комнату прожженную мечтами. Она прогуливалась по летнему парку. На лавках сидели одинокие и разбитые сердца. Она не имела ничего общего ни с теми ни с другими и даже могла бросить все и уехать к морю, но не было способности поверить в причину такого поступка и потому, уже несколько недель она вот так не спеша шла домой.

-Помнишь как кто то из нас придумал целоваться у каждого столба?

-Ты меня специально провожал вдоль уличных фонарей!

-Да, но только потом я узнал что твой дом совсем в другой стороне.

-И там не было фонарей…

 На свеже – оштукатуренной стене блестело старым серебряным светом зеркало. С потолка тихим шепотом капала вода и звонко разбивалась об алюминиевую миску. Я молча вылил из нее воду в почти полное ведро, подошел к окну, открыл ставни. Дневной свет похожий на яркий снег ослепил меня и яркие солнечные зайчики забегали по потолку. В комнате запахло гарью. Внизу под окном стоял старый дворник, и смотрел как горит мусор. Весь двор привык к его странному обряду. Он сжигал весь выброшенный жителями нашего дома хлам. В этом глупом и кажется не справедливым поступке, я находил старческое постоянство, хоть и здравый смысл вновь и вновь заставлял лить воду на этот костер. Я услышал твои шаги и поспешил к дверям. На полу разорванные нити,и похожие один на один лоскуты, их мы когда то хотели привязать к металлической решетке, что сжимала окно нашей кухни.Сотни медяков которые я разбрасывал, чтобы вернуться сюда и листья которые она приносила с прогулок. Все это казалось кувшинками среди прозрачных ручейков спешащих к дверям.

-Знаешь, а я так и не стал художником,- я медленно погладил усы.

-Поверишь в Бога станешь, -сказала она, взяла мою ладонь и начала водить пальцем от линии жизни и до холмов Марса.

-Как тебе цветок?,- спросила она.

-Я ничего не вижу, -ответил я. Встал, подошел к стене и ударил по ней ладонью и замер.

-Ты же только оштукатурил, – сказала она.

Я медленно убрал ладонь и отчетливо увидел лепестки жасмина.

 Она сидела у моего изголовья. Ночь скрипела металлической лестницей о кирпичный дом. Капли холодного пота стекали, по щекам и утопали в подушке.

-Ну хочешь, я останусь завтра дома, хочешь я буду с тобой ремонтировать дом?

-Нет, нет,- шептал я, – ты не должна!

-Но как же я могу тебя оставить одного здесь.

-Я всегда рядом с тобой,- шептал я,- ты только спеши чаще домой,а к морю мы уедем вместе. Ты только представь, мы будем лежать на волнах и смотреть в небо. Знаю, что тишину заглушат крики чаек, отдыхающих, лодок, катеров и ветра,но если все это убрать, ты только представь,- я попытался встать с кровати, но ничего не получилось, только глупая, бездушная, обжигающая то ли огнем то ли холодом боль пронзила меня. Ты сжала мою ладонь и я был сам готов несколько секунд назад представить тишину, но мой собственный крик, заставил тебя вздрогнуть…