Я пишу, она читает, я пишу, а она читает. Я не успеваю столько писать, сколько она прочитает, и потому она читает не меня, она читает других… А я пишу. Пишу, для себя. Окунаю свой разум в разбавленные этой скучной семейной жизнью дни.
Она лежит рядом и продолжает читать, но она уже так далеко, что не услышит мой голос, даже если я закричу, не обернётся.
Мои мысли медленно наполняются одиночеством, но я пишу о том, как дрожат мои пальцы от ее поцелуя, как от ее взгляда этот мир становится ярче, как дарит надежду ее особенная улыбка…
Как же я ненавижу все эти книги и чужие мысли, которые обрели жизнь на страницах ее любимых романов…
Я сжёг бы все эти книги, в которых бесчувственные герои, похожи один на одного, и вся их пошлая любовь, упирается в продолжение…
Какая же она глупая, черт возьми. Читает, читает, да ведь так вся, жизнь пройдёт, не её, моя. Я ведь пишу для неё, а она читает не меня. Это хуже измены, это та душевная боль от которой навсегда сходят с ума.
Я перестал писать и все те образы, что оживали строчками в моей голове, раскрасили мою любовь словно детскую книжку — раскраску. Я хотел верить в то, что вижу, но она продолжала читать. Все окрасилось в серый цвет… Она меня предала. И каждый вечер, рядом со мной, уже лежал чужой человек.
Но я однажды напишу о той любви, которой у нее никогда не будет, о тех душевных трепетных муках ожидания прикосновений и взглядов. О том, что должно остаться в памяти, то что будет греть всю оставшуюся жизнь и придавать сил, я напишу, а она прочитает…